Между небом и землею

И в наше время в Мурманске от голода и холода умирают люди. По данным волонтёров общественных организаций, в месяц за казённый счёт хоронят от 5 до 10 неопознанных трупов.

Сколько горожан не имеют места жительства? Такой городской статистики не существует. СеверПост пришёл к тем, чей дом - Улица.

...Субботнее утро. Пустырь неподалёку от детской площадки, рядом школа №20. На «точке» (тут так называют столовую под открытым небом) собралась разношёрстная публика: мужчины, женщины, старики. Волонтёры мурманской благотворительной организации «Улица» гремят котлами, открывают крышки, готовят посуду. В воздухе витают запахи гречневой каши с мясом, шоколадных пряников.

Люди молча и аккуратно выстраиваются в шеренгу. На запахи подтягиваются собаки, приветливо виляя хвостами. Их никто не прогоняет — ласкают и обещают «лучший кусочек». Священный момент — раздача горячего питания...

«Господи, Благослови нас. Чтобы была работа, чтоб был кров над головой и здоровье»,  - читает молитву волонтёр «Улицы» Валерий Бурбан.

Первыми «столуются» женщины, их по-джентельментски пропускают вперёд.

Взяв в руки тарелки с горячей едой, люди рассаживаются кто куда: на камни, на перекладины забора, на корточки. Поев и явно повеселев, обмениваются новостями.

«Ивановна, где была? Я скучал» - явно заигрывает мужчина с помятой физиономией и в детской шапочке.

«Иди ты в баню!»- смеётся в ответ женщина.

«В какую? Во вторую или в пятую?» - тут же, не задумываясь, отвечает остряк.

«А ты чего «кривой» пришёл?» - обращает на него внимание волонтёр.

«Нога болит - компресс делал»,- отвечает тот.

После питания следует чай с пряником и начинается раздача вещей. В эту субботу привезли гардероб для дам, на прошлой одевали мужчин.

После все культурно расходятся... По домам, увы, лишь некоторые. Хотя у большинства жильё есть, но не в Мурманске, а в области, или даже за границей - в Молдавии, Белоруссии, на Украине. Но жить они предпочитают, как крыловская стрекоза: «И под каждым ей кустом». В заполярной столице нередко они «гостят» в домах под снос, на квартирах у «друзей», да и просто, где придётся.

«Я здесь бригадир, меня коллектив выбрал, когда хочу, ем, когда не хочу — не ем. Я слежу за порядком, знаю, кто вчера подрался, кто паспорт посеял, кто где ночует», - рассказывает женщина «метр с кепкой» и продолжает:

«Я сама в деревяшке на Первомайке живу, в коммуналке. А сюда я хожу ради одного человека: какого — не скажу. А вообще у меня три работы есть: я трижды уборщица: в одном зарплату дают — 20 тысяч, в другом — продукты, а в третьем — и то, и другое. А сюда я на машине приехала - подвезли товарищи. У меня муж умер в феврале, а так жили - не тужили».

По словам молодой, 37 летней женщины, настроенной как-то очень оптимистично, она выросла в детском доме, в Оленегорске. А в Мурманск приехала в поисках лучшей доли.

Я подошла к другой женщине - пожилой. На ней сразу было несколько одежд: и из осеннего гардероба, и зимнего.

«Бабуля, Вас как сюда занесло? Неужели некому о Вас позаботиться?» - спрашиваю у неё.

«Дома - плохо. Но ничего, ещё немножко - и перестану сюда ходить — стара стала. А дети мои далеко, в Белоруссии, там и дом мой, я сюда за матерью приехала ухаживать, да уже давно одна», - рассказала баба Катя и отошла, не желая больше ничего объяснять.

«Я с 2010 года хожу сюда», - невнятно рассказывает 50-летняя женщина. Большей части зубов у неё попросту нет. Зато есть остатки красного лака на обкусанных и довольно грязных ногтях:

«Сын из дома выгнал, у него семья: жена, кстати, на полгода меня моложе, и пятилетний ребенок. Сын мой любит заложить за воротник.

Где я живу? Между небом и землею. Риэлторы обещали трёшку мою в Ревде продать и здесь купить мне угол — вот жду. Летом сплю на скамеечках, зимой в подъезде.

Что о себе рассказывать: отец, работая в Тралфлоте, 25 лет в море отходил, я была единственным ребенком, сама родила рано и жила с ними. Родители умерли, сын вырос и в 34 года выгнал меня — мол, пью, такая-сякая. Во всём белом свете остался у меня один друг — Семён Семёнович», - показывает на пса и целует его в нос. «Он меня греет холодными ночами, и поговорить хоть есть с кем».





В то, что можно изменить свою жизнь, Светлана уже не верит. На сегодня у 50-летней женщины нет прописки, работы. Иногда везёт: удается пошабашить дворником. В остальное время, что называется, свободна, как птица. «Летает» по району, собирает всё, что может пригодиться в нехитром быту. В общем, выживает, как может.

Когда наберётся смелости или есть магарыч, то идёт к сыну - иногда он даже разрешает помыться. Вот и в минувшую субботу Светлана надеялась, что «деточка» откроет. Звонила-звонила, да всё без толку. Свою «кровать» в мусоросборнике она показывать побоялась - иначе больше не пустит дворник, а впереди ещё зима. 

«Собак и то жалко, а тут люди, у каждого личная драма. Сегодня из 30 пришедших человек 20 - те, кто ходят на «точку» давно», - рассказывает о своих подопечных Валерий Бурбан, и продолжает:

«Уходят от «кормушки» только, если умирают, и тогда почти сразу на их место приходят новые. Статистика примерно одна и та же. Вообще, бомжевать в условиях Крайнего Севера редко удаётся более 10 лет.

В сезон отпусков, в июле-августе, мы не кормим людей. В сентябре, когда вновь появляемся, узнаем всегда о двух-пяти умерших. В прошлом году было 10 смертей. Кого-то убивают свои же «коллеги», кого-то забивает молодёжь, кто-то умирает от алкогольного суррогата или болезней, не имея возможности вовремя обратиться к медикам, кто-то от жизни такой собачьей. Хоронят их всех в безымянных могилах без каких-либо опознавательных знаков. Да порой у людей и имён-то нет. Помню, ходили к нам два брата, они откликались на «Сапоги». Светлая память им. Старший, пьяный, обварился, а младший умер от болезней. Видите ту небольшую березовую аллею? Мы её высаживали лет 10 назад с бездомными. Так вот никого, кто участвовал в этой акции, уже нет в живых, а они далеко не старики были...».

Конечно, активисты всякий раз пытаются помочь бездомным, договариваются вылечить от алкогольной зависимости в реабилитационных центрах в посёлке Зеленоборском, что под Кандалакшей, Ковдоре, но соглашаются единицы. Как, впрочем, и сходить помыться, в их случае - прийти на дезинфекцию, что на Театральном бульваре. Для тех, кто приходят на «точку», путь из Первомайки в центр - как полёт с Земли на Марс -  сопровождается опасностями и дороговизной билета.

Между тем, в районе Больничного городка есть две квартиры, куда могут временно заселиться бездомные и бывшие заключенные. Специально для них некоммерческая организация «Наш Дом» арендует две квартиры: на Кильдинской и Павлова, в которых живут и едят за общим столом 23 человека. Это, конечно, не общежитие, но  там дадут время, чтобы пройти медицинский осмотр, восстановить документы и даже организуют занятный досуг, а психологи помогут залечить душевные раны.

«Отдайте ночлежку бездомным собакам»

Благодаря попечению монахов, мурманские бездомные находят крышу над головой, и работу, и кормёжку ещё в приюте на подворье Трифонов Печенгского монастыря. Его строили сами бездомные, за спиной четыре года работы, исцеляющего душу труда.

«В двух бараках у нас живёт от 30 до 38 человек Там две квартиры с множеством комнат. Главное требование: работать на подворье и вести себя себя не вызывающе. А жить там можно столько, сколько хочется», - рассказал отец Николай и продолжает:

«В приюте есть старший. Он следит за порядком. Подворье обеспечивает питанием, а также коммунальными благами, включая электроэнергию, канализацию. Как правило, люди работают ещё и в городе. Раз в неделю ходят в баню на территории подворья. Социальной реабилитацией мы, конечно, не занимаемся. Задача первостепенная: обеспечить крышей над головой и питанием. Да, женщин не принимаем, но и подворье-то мужское.

Мы, к слову, однажды взяли семью беженцев из Донецка, так вот, женщина блудовала, и все об этом знали. После трёх предупреждений мы были вынуждены с ними попрощаться. Даже семейная женщина — это соблазн для мужчины».

Между тем, разговоры об открытии в Мурманске большой социальной гостиницы для бездомных ведутся много лет. В качестве вариантов предлагались и бывшая школа в Дровяном, и общежитие в Ленинском округе, и деревянное здание в районе Больничного городка, и дом на Заречной, на Куйбышева, и территория подворья Трифонов Печенгского монастыря. Но каждый раз до дела так и не доходило.

Где-то реконструкция тех зданий обошлась бы дороже строительства нового, где-то против выступали жильцы близлежащих домов, особо «сердобольные» писали даже письма в администрацию с предложениями отдать ночлежку приюту для собак. А на территории подворья Дом ночного пребывания с 2012 года перенесли аж на 2021 год - нашлись более важные цели.

По словам регионального министра социального развития Мурманской области Сергея Мякишева, это случилось в связи недостатком средств в бюджете. Для правительства первоочередной задачей является ликвидация очередности в психоневрологические интернаты и исполнение предписаний надзорных органов.

«Строительство социальной гостиницы на подворье Трифонов Печенгского монастыря состоится, и обойдется региональной казне в 2021 году в 261 млн рублей», - сообщает Сергей Мякишев.

«В этом году на оказание разного вида помощи бездомным заложено 1,5 млн. рублей. Для этого им надо обратиться в комплексный центр соцобслуживания населения на ул. Володарского,1 », - добавил он.

По словам министра, в 2017 году поддержали уже 985 бездомных и 481 человек из числа освободившихся из мест лишения свободы.

Очевидно, что заполярной столице необходима большая социальная гостиница с обслуживанием по формуле «всё включено». Если вспомнить, что на пиар правительство ежегодно выделяется 50 миллионов рублей, то 261 миллион рублей на Дом для бездомных - не такие уж и большие деньги... 

Ведь пока его нет, люди продолжат гореть в «деревяшках», зимовать в наших с вами подъездах, а умирать - где придётся...