Проблемы есть, и они большие

Танкер «Белокаменка» - один из проектов «Роснефти» - неожиданно покинул Кольский залив. Идет ли речь о заморозке остальных проектов, о приостановке разведки на арктическом шельфе, и как складывается ситуация с исследовательскими судами, рассказывает признанный эксперт в этой сфере - управляющий директор ОАО «Севморнефтегеофизика» Константин Долгунов. 

В 1973 году окончил Московский университет нефти и газа им. академика И. М. Губкина по специальности «геофизические методы поисков и разведки месторождений полезных ископаемых», квалификация – горный инженер-геофизик.

С 1974 года на протяжении 11 лет работал на Сахалине в тресте «Дальморнефтегеофизика» в должности геофизика-оператора, начальника отряда, начальника партии, был назначен главным инженером. С 1985 года является генеральным директором ОАО «Севморнефтегеофизика».

- Проблемы в сфере освоения шельфа Арктики есть и проблемы большие. Тот самый поисково-разведочный этап, который довольно активно проводили последние три-четыре года две наших основных компании, обладатели лицензий на шельф, это «Роснефть» и «Газпром» приостановлен. Как раз из-за проблем, во-первых, видно, что особенно у «Роснефти» не хватает финансовых ресурсов, и наверное, основной момент - это общеполитическая ситуация. Это санкции, в России нет современных высокотехнологичных судов, и последние годы привлекались суда западных геофизических компаний. Я имею в виду для трехмерной съемки. Мы привлекали два французских судна в 2014 году, были и другие компании, которые входят в первую тройку-четверку, ведущих компаний. 

- Скажите, что происходит сегодня? 

- Сегодня они не имеют возможности давать суда из-за санкций, поскольку оборудование на этих судах, как правило, «еэсовское», французское или американское. Мы сейчас пробуем работать с китайцами, заявились на тендер китайской компании, у них есть хорошие суда. У них государство строит, а мы в российскую действительность ни одного судна не построили. 

- Для того, чтобы строить, сколько нужно средств, допустим, сколько стоит одно судно? 

- Ну я могу сказать, что современное судно для трехмерной сейсмики стоит порядка 280-300 миллионов долларов. Естественно, нам как подрядчикам это не осилить, а помощи мы не получали, хотя эти вопросы поднимаем на протяжении 8-12 лет. Масса обращений, и в правительство в том числе, остались без результата. А наши заказчики, я прежде всего имею в виду Роснефть» и «Газпром», они хотят самую современную технику. Я сейчас говорю конкретно о геофизике, потому что мы занимаемся ей. 

- А что касается бурения? 

- По бурению сейчас есть проблемы и с недостатком буровых установок, для разведки на шельфе. Геофизика - это первый этап, а дальше начинается поисково-разведочное бурение.

 - Учитывая все то, что вы сказали, наши ведущие компании сохраняют проекты в Арктике? 

- Ну, конечно, сейчас некоторые отсрочки наступают, то есть министерство природных ресурсов и Роснедра будут подвигать немного сроки лицензий, потому как лицензионные соглашения — они достаточно жесткие, но это не значит, что их нельзя изменить как-то пододвинуть. Что сейчас и происходит. 

- Где сейчас работают наши российские, мурманские геофизики? 

- С работами вообще в целом сложно, потому что мировой нефтяной рынок в целом просел. Мы помним 1999 и 2000 годы, когда была такая ситуация. Многие заказчики нефтяные компании, не то что сворачивают, но отодвигают работы, поскольку они заботятся о приросте запасов в будущее на пять-семь или десять лет. Они могут в таких условиях, при такой цене на нефть 45-47 долларов за баррель, приостановить геологоразведку на год-на два. Что они и делают. 

- Что касается арктических территорий, там вы присутствуете? 

- Да, работаем. В этом году были в Печоре, для Газпрома делали трехмерные съемки, отработали успешно, закончили в конце октября. В море Лаптевых работал «Гео арктик», в довольно сложных условиях, это двухлетний проект, прошли шесть тысяч погонных километров, в следующем году продолжим. Есть работы, хотелось, чтобы их было больше и было чем работать.